Японская золотая лодка


После вторжения немецко-фашистских войск в Россию в 1941 году все транспортные связи между Германией и Японией были прерваны и блокированы, поставка грузов по Транссибирской магистрали прекратилась. Стратегия рассчитанного всего на несколько месяцев блицкрига терпела крах, нацисты остро нуждались в некоторых видах стратегического сырья. Так называемая операция Янаги заключалась в отправке из Японии судов со стратегическими грузами. Суда пересекали Индийский океан, огибали Африку и, если не становились жертвами сил союзников, то достигали берегов Европы. Огромные потери японских надводных судов в начале 1943 года заставили изменить тактику транспортировки важного военного сырья. Эта миссия была возложена на большие (свыше 100 м длиной) подводные лодки. Стремительно развивающиеся силы противолодочной обороны союзников становились самой серьезной преградой на пути японских субмарин; ведь только за май 1943 года немецкий флот потерял более 40 подводных лодок. Но для военных заводов Рура требовались сотни и сотни тонн сырья и японские лодки серии «I» (Ай) с грузом и пассажирами — военными и представителями дипломатических миссий Германии и Японии, перевозившими секретные донесения военного и дипломатического характера, брали курс на Лорьян — французский порт, где разместилась немецкая военно-морская база. Днем лодки шли в подводном положении и лишь с наступлением темноты всплывали на поверхность, подзаряжая батареи и каждую минуту опасаясь нападения с воздуха. Первой субмариной, совершившей вояж в Европу, стала 1-30. Лодка пришла в Лорьян 6 августа 1942 года. На пути домой везение отвернулось от японских подводников, и у побережья Сингапура 1-30 подорвалась на британской мине и затонула в водах Южно-Китайского моря. Под счастливой звездой совершала в июле 1943 года переход лодка 1-8, она благополучно вернулась на свою базу. Еще в 1942 году Британская разведка сумела расшифровать основные секретные коды японцев и немцев, поэтому практически все сообщения с японских лодок, перехватывались и расшифровывались. Японская подводная лодка серии «I» — 1-29, огибавшая мыс Доброй Надежды в январе 1944 года, находилась под наблюдением. На борту лодки находился только что назначенный военно-морским атташе в Берлине — адмирал Хидео Кайяма. Лодка перевозила груз золота общим весом в две тонны. Только нерешительность в действиях противолодочных сил союзников дала возможность 1-29 дойти невредимой, хотя лодка подверглась сильнейшей воздушной атаке на входе в гавань Лорьяна. Еще одной причиной, помимо расшифровки секретных кодов, по которой план Янаги заведомо обрекался на провал, стало завершение работ в Великобритании и США по созданию и испытанию радаров, представляющих смертельную опасность для подводных лодок. Высокочастотные радиоимпульсы, излучаемые узконаправленными антеннами, установленными на самолеты, отражались от водной поверхности и от всех объектов, находящихся там. Отраженное эхо принималось той же антенной, усиливалось и высвечивалось на экране. По изображению на экране пилот даже ночью мог вывести самолет на обнаруженную цель. Начало марта 1944 года. Американская разведка перехватывает сообщение из Токио: «1-52 выйдет из Куре (порт на побережье Внутреннего Японского моря) в середине марта. Во время стоянки в Сингапуре лодка будет полностью укомплектована для перехода в Германию». 4 июня 1944 года 108-метровая 1-52 (водоизмещение — 2600 т), имевшая кодовое название «Моми» («Елка»), пересекла экватор и кралась на север вдоль западного побережья Африки, готовясь к прорыву блокированного силами союзников Биская. Шесть недель назад «Моми» вышла из Сингапура с грузом золота. По данным, полученным из рассекреченных в 1994 году архивов, 16-килограммовые слитки золота были уложены в 49 металлических ящиков по 3 штуки в каждый ящик. Вес золота составил 2,2 т. Кроме золота, на борту лодки находилось: 263 т опия, 3 т хинина, 54 т резины, 228 т цинка, молибдена, вольфрама и олова в слитках. 11 июня командир 1-52 Каме Уно, даже не подозревая о том, что лодка находится под контролем, радирует о своем местоположении, передав координаты в Берлин. Это сообщение было адресовано вицеадмиралу Катсуо Абе — старшему офицеру японских ВМС, лично контролирующему действия 1-52 во время перехода к берегам Франции. «6 июня Англо-американские силы высадились на побережье Франции в районе между Гавром и Шербуром, — отвечал Абе, — точкой вашего назначения остается Лорьян, но и не исключается вероятность захода в Норвегию». Обеспокоенный явным преимуществом противолодочных сил союзников в своем донесении в Токио, Абе сообщает: «Большое количество самолетов противника облетает водное про странство в районе следования лодки. В эту ночь с лодки были обнаружены самолеты всего в нескольких тысячах метров, летящие на высоте 50-100 м. Если они засекут лодку, то немедленно ее уничтожат!» 150-метровый американский авианосец «Боку» слыл рекордсменом в охоте за лодками; за несколько месяцев прошлого 1943 года американские летчики пустили на дно пять немецких подводных лодок класса «U». В мае 1944 года авианосец покинул Норфолк с приказом атаковать пытающиеся пробить блокаду лодки Янаги. В первый атлантический рейс на борту «Боку» вышло 650 человек. «Боку» сопровождал эскорт, состоящий из трех эсминцев. Потери флота в Пёрл-Харборе и желание отомстить за погибших усиливали рвение американцев. Не оборудованная радаром для обнаружения движущихся целей 1-52 была подобна подсадной утке. Именно установка радара стала одной из главных причин рандеву «Моми» и немецкой субмарины U-530 в водах Атлантики. Немецкая лодка, сошедшая со стапелей в декабре 1941 года, 22 мая 1944 года покинула Лорьян и направлялась в район боевых действий к Тринидату. Дозаправка японской лодки и передача на ее борт трех немецких пилотов также входили в план встречи. С 22 июня на «Боку» готовились к предстоящей встрече 1-52 и U-53O. Самолеты находились в воздухе и днем и ночью, смена их происходила через 3-4 часа полета. Пилот Джейси Тэйлор — командир эскадрильи «Эвенджеров» VC-69 в ночь 23 июня находился на борту патрульного самолета и вел поиск целей, время от времени переговариваясь с «Боку». Когда стемнело, лодки вышли на поверх ность. На резиновой лодке на борт 1-52 было доставлено оборудование и люди. Ближе к полуночи, когда установка немецкого радара на японскую лодку подходила к концу и когда две лодки на поверхности уже готовы были разойтись, прозвучал сигнал воздушной тревоги. С северо-востока подходил одинокий самолет. Это был «Эвенджер» Джейси Тэйлора, обнаружившего на своем радаре крупную цель. Немецкая команда со своим опытным командиром — капитан-лейтенантом Куртом Ланге спешно ускользнула под воду. В это время японцы рванулись к зенитным орудиям. Когда 1-52 все-таки начала экстренное погружение после команды: «Срочное погружение! Все вниз!», — было уже слишком поздно. На первом же заходе Тэйлор сбросил две 500-фунтовые (227 кг) глубинные бомбы; одна легла рядом с лодкой, другая — чуть в стороне. Тэйлор не был уверен в том, что лодка получила значительные повреждения. Обычно цель обозначалась сбрасываемыми с торпедоносцев акустическими буями, способными передавать шумы винтов лодки; каждый маяк реагировал на определенный частотный диапазон шумов и метился — желтым, голубым и белым. Затем сбрасывалась торпеда с акустической системой, принимающей шум винтов лодки и идущая на этот шум. «Эвенджер» развернулся и сбросил несколько осветительных шашек, которые ярко высветили темноту неба. Пять акустических маяков, сброшенных Тэйлором, обозначили место атаки в виде конверта: один в центре и четыре вокруг: на севере, юге, западе и востоке. Исчерпав все свои возможности, «Эвенджер» взял курс на авианосец, пилот сообщил, что, несмотря на возможные повреждения, лодка все-таки про должает движение, так как он слышит в наушниках шум винтов. Другой пилот — 2 2-летний Билл Гордон, или, как его звали, Флэш, получил приказ уничтожить японскую лодку, он знал курс и дистанцию до лодки. «Эвенджер» Гордона с экипажем из трех человек был снаряжен акустической торпедой, ее длина составляла 1,5 м, диаметр — 36 см. Самолет имел большой вес (около 10 т) и поэтому трудно было взлететь с палубы, длина которой не превышала 190 м. Вздохнув с облегчением, после того как колеса самолета оторвались от палубы, Билл Гордон взял курс на запад к месту первой атаки Джейси Тэйлора. Была темная ночь, облака закрыли звезды, шел сильный дождь, и практически ничего не было видно. 15 минут Билл Гордон летел по приборам. Еще через 10 минут он наконец услышал в наушниках шум винтов. Из пяти оставленных Тэйлором маяков-гидрофонов, отвечали только два. Пятно света на поверхности воды от осветительной шашки появилось в поле зрения. Шашка находилась в центре маяков, в том месте, где находилась лодка. Но лодка могла уже уйти из района, обозначенного маяками, направление ее движения оставалось загадкой. Гордон прекрасно понимал, что лодка не могла уйти далеко. И после 45 минут полета он принимает решение сбросить торпеду. «Эвенджер» приблизился к поверхности воды, и Билл Гордон отпустил захваты торпеды. Около 20 минут нужно было ждать, пока торпеда наводится на цель. Она могла пойти на любой шум, например на шум вибрации, и стать неуправляемой. В случае если акустический приемник торпеды не находил цель в течение 20 минут, специальная заглушка растворялась, торпеда заполнялась водой и уходила на дно. Через 54 года после событий, произошедших в 1944 году, Билл Гордон вспоминал: «Я не был полностью уверен в том, что сбросил ее правильно, и не знал, сработает она или нет. Через 17 минут я готов был сдаться и не знал, что мне делать, наверняка нужно было вызывать другой самолет с авианосца, ведь я сбросил торпеду и был уже не нужен. Но через мгновение я услышал в наушниках невероятный шум — шум взрыва. Он продолжался 58 секунд и затем резко прекратился. Еще секунд шесть я слышал звук вращающегося винта, потом наступила полная тишина». Поврежденная взрывом торпеды лодка находилась под водой, и Билл Гордон не мог определить характер повреждений. Еще полчаса самолет летал над поверхностью океана, пытаясь обнаружить следы разрушений, но ничего не было видно. «Эвенджер>> уже около 4 часов находился в воздухе, запаса топлива хватало только на возвращение к авианосцу. С третьего американского самолета, прилетевшего к месту атаки на рассвете, на поверхности воды было обнаружено огромное масляное пятно, всплывшие куски резины, сандали, практически все, что могло всплыть с потопленной японской лодки. Стало ясно, что «Моми», разрушенная взрывами, затонула, унося с собой в царство тьмы 109 человеческих жизней. Во время торпедирования 1-52 Биллом Гордоном четвертый американский самолет-разведчик висел высоко в воздухе, его пилот слышал шум винтов уходящей немецкой субмарины. Неделю спустя U-530 объявилась в районе Тринидата. Экипаж U-530 удачно действовал во время морских баталий и потопил два судна, третье крупное судно было сильно по вреждено. Но и эта субмарина пошла на дно, когда после капитуляции в июне 1945 года ее в качестве мишени затопили торпедой союзники в 1947 году недалеко от мыса Горн. Прошло полвека, только немногие, оставшиеся в живых свидетели могли рассказать о том, как огромная лодка с золотом ушла в пучину Центральной Атлантики. Открытие в 1994 году архивов Второй мировой войны в США, Японии, Германии и других странах вызвало новую волну интереса к событиям пятидесятилетней давности. 13 января 1995 года из Калининграда вышло научно-исследовательское судно Академии Наук «Академик Мстислав Келдыш» с двумя глубоководными обитаемыми аппаратами «МИР» на борту. «Келдыш» направился в Центральную Атлантику, среди научных задач в программу работ входил поиск затонувшей в июне 1944 года японской подводной лодки 1-52. По контракту между Российской Академией Наук и английской фирмой ORCA ltd., российская сторона должна была осуществить батиметрическую и гидролокационную съемку для выявления целей на дне и выполнить серию погружений на обитаемых аппаратах «МИР-1» и «МИР-2» для идентификации этих целей. Район работ, расположенный в западной части котловины Зеленого Мыса, получивший название «Долфин», был разбит на двух полигонах с площадями 210 и 270 км2. Выбор границ полигонов основывался на предоставленных английской стороной координатах масляного пятна, обнаруженного летчиком третьего самолета июньским утром 1944 года. В начале февраля с помощью глубоководного буксируемого комплекса «Звук-Л» с гидролокатором бокового обзора и акустическим профилографом была проведена гидролокационная съемка дна. По кабелю на борт судна передавались эхосигналы. Оператор получал эхограмму профилей осадков и изображение поверхности дна в полосе шириной 1,5 км. В процессе буксировки «Звука» отбирались цели, вид которых на гидролокационных изображениях соответствовал предполагаемому объекту поиска — подводной лодке 1-52. В общей сложности было выявлено 26 целей. 7 февраля под воду ушли подводные аппараты «МИР-1» и «МИР-2». Около трех часов опускались гидронавты в кромешной тьме, пока наконец на экране эхолота на глубине 5000 м не появилось дно. Через несколько минут свет включенных подводных прожекторов отразился от бело-серого осадка. Командир аппарата «МИР-1» А.М. Сагалевич обследовал северную часть полигона, южнее работал второй экипаж с командиром Е. С. Ченяевым на «МИР-2». Используя сигналы от пяти гидроакустических маяков-транспондеров, установленных на грунт, экипажи получали информацию о местоположении аппаратов в любой момент времени. Аппараты шли от цели к цели, отмеченные на эхограмме. В тот день я находился на борту «МИР-1» и могу сказать, что ничего похожего на лодку или ее обломки мы не обнаружили; однообразная картина серого грунта с небольшими бугорками и ложбинками лишь изредка скрашивалась появлением гряд с выходами коренных пород, кое-где у подножия гряд появлялись крупные обломки камней. Уже 10 часов экипажи находились под водой, температура в отсеке давно уже упала до 11 С, устали глаза, и только мысль о том, что мы первые и, наверное, единственные люди, побывавшие здесь, на глубине 5000 м, и еще теплившая ся надежда увидеть хоть какой-нибудь предмет искусственного происхождения, заставляли продолжать движение по маршруту. Но запас энергии аккумуляторов неумолимо уменьшался, пора было откачивать воду из балластных цистерн и начинать всплытие к поверхности, где нас уже ждали на «Келдыше». 13 и 20 февраля 1995 года было сделано еще по два погружения «МИР-1» и «МИР-2». Перед каждым двойным спуском устанавливался и привязывался к географическим координатам навигационый полигон из шести подводных транспондеров. Погружения мало чем отличались от первого спуска; следов затонувшей японской лодки не было обнаружено в выбранном для работ районе. Тогда нам не повезло, и 22 февраля «Академик Мстислав Келдыш» ушел на юго-запад, где предстояло изучить гидротермальное поле. В это же время в районе гибели 1-52 находилось другое российское судно «Южморгео», принадлежащее организации «Южморгеология» в Геленджике. В начале апреля «Южморгео» вышло из Лонг-Бич, Калифорния, и через две недели в Барбадосе на борт села группа американцев, в составе которой находился Том Детвейлер — великолепный специалист, который помог найти «Титаник» и «Бисмарк». На борту судна находился глубоководный буксируемый аппарат с локатором бокового обзора МАК-1М и буксируемый аппарат «Нептун» с 7-километровым кабелем, видеокамерой и фотосистемой. «Южморгео» было арендовано фирмой 47-летнего американского историка Пола Тидвелла. В конце 80-х годов Тидвелла заинтересовала история японской золотой лодки, постепенно, словно мозаику, он собирал информацию об 1-52. В 1990 году после рассекречивания документов времен Второй мировой войны в Национальном архиве Вашингтона Пол Тидвелл обнаружил материалы о 1-52, в том числе и секретные донесения, и переговоры Берлина и Токио. Поездка американского историка в Японию, работа в архивах и беседы с родственниками погибших японских подводников также пролили свет на события полувековой давности. Но прошло уже две недели поисков, было обследовано более 100 кв. миль донной поверхности — никаких следов лодки не было. Дэвид Джордан еще раз вводит в компьютер все имеющиеся данные: курсы 1-52, U-530 и «Боку», координаты, передаваемые летчиками во время атаки на японскую лодку. Эта коррекция помогла исследователям: в 330 3 мая гидролокатор бокового обзора обнаружил крупноразмерную цель. 5 мая 1995 года телекамера буксируемого аппарата Валерия Казаченко передала на поверхность изображение троса, и через несколько секунд аппарат оказался над кормовой частью подводной лодки. Теперь Тидвелл знал самое главное — точные координаты 1-52. После анализа сделанных на глубине фотографий стало ясно, что поврежденная лодка легла на ровный грунт с креном на правый борт, а разбросанные вокруг, и особенно на северо-востоке, обломки и фрагменты груза указывали на очень сильные повреждения. Окончательное выяснение деталей и идентификация лодки требовали участия глубоководных обитаемых аппаратов, экипажи которых прямо на месте могли бы принимать точные и быстрые решения, а в случае обнаружения золотых слитков могли забрать их и доставить на поверхность. Прошло три года после обнаружения 1-52, японское правительство было проинформировано Тидвеллом о результатах экспедиции. По международным законам считается, что груз является собственностью того, кто его нашел и поднял с затонувшего судна, в том случае, если не находится владелец груза. Японцы не проявили заинтересованности в подъеме 1-52, хотя возможность обследовать лодку у них была; японский обитаемый аппарат «Шинкай» способен опускаться на 6,5 км. Тидвелл и Дейтвейлер в октябре 1997 года пытаются договориться с французами об использовании глубоководного обитаемого аппарата «Наутил». В начале марта 1998 года в Джорджии состоялась встреча Пола Тидвелла и Джима Филлипоне — бизнесмена, обладателя достаточно крупного состояния. Джима впечатлили исследования Тидвелла, и после изучения документов с секретной перепиской и экспертизы специалистов по подводной технике он со свойственным ему оптимизмом заявил: «Мы попытаемся найти золото. Конечно, полной гарантии нет, но я верю в то, что золото находится на борту лодки, следовавшей из Сингапура во Францию. Об этом ясно говорится в секретной переписке 1944 года между Берлином и Токио». Оценив стоимость золота на борту японской лодки в 20 млн долларов, Филлипоне согласился финансировать следующую экспедицию. 9 ноября 1998 года вышло из Лас-Пальмаса уже знакомое нам судно «Академик Мстислав Келдыш» и направилось в точку с координатами 15° с. ш. и 40° з. д., приблизительно в 850 милях к западу от островов Кабо-Верди. Поиск и работа на 1-52 — один из этапов в насыщенной программе осенней экспедиции 41-го рейса судна. Кроме группы обслуживания глубоководных обитаемых аппаратов и команды, на борту «Келдыша» находятся 32 иностранца, среди них — Пол Тидвелл, Джим Филлипоне, непосредственные участники событий 23 июня 1944 года — пилот «Эвенджера» — Билл Гордон, стрелок Билл Ярингтон и радист с авианосца «Боку» — Джон Гэмбелл. В экспедиции принимают участие представители Национального Географического общества и фирмы МАХ. Их цель — создание видеосериала, подготовка публикаций в журнале «Национальная География» и съемка широкоформатного фильма о полной драматизма истории потопления японской «золотой» лодки и гибели японских подводников. Впервые обитаемые подводные аппараты со специально установленной на них свето-, видео- и фотоаппаратурой должны были работать на объекте, лежащем на глубине 5240 м, глубине, близкой к предельной рабочей для аппаратов «МИР-1» и «МИР-2». Почему были выбраны именно наши «МИРы»? Наверное, сыграла роль известность, которую получили российские аппараты после проката фильма «Титаник» Джеймса Камерона. Кроме «МИРов» существуют только три обитаемых аппарата, работающие на глубинах свыше 5000 м, и только французский «Наутил» находился в то время в работоспособном состоянии. Но «Наутил» — единственный и неповторимый, а мы имеем два аппарата с более мощной энергоустановкой, готовых выполнить за один двойной спуск работу, объем которой как минимум в 2 раза больше того, что сделал бы экипаж «Наутила», 20 ноября «Келдыш» пришел в район работ. Эхолотный промер выявил характер грунта, на эхограмме четко прописался кор пус лодки. Навигаторы установили 4 донных гидроакустических маяка. 21 ноября в 9 часов 36 минут был задраен люк «МИР-1». Командир аппарата — начальник экспедиции, доктор технических наук — Анатолий Михайлович Сагалевич, наблюдатель — Марко Флагг. Мне также посчастливилось принять участие в первом погружении в качестве бортинженера. Открыт вентиль кислородного баллона, включены вентиляторы системы очистки воздуха, почти на целый день мы будем отрезаны от внешнего мира. В иллюминатор видны знакомые лица матросов палубной команды, страхующих аппарат. Звук мощного гидравлического крана почти не доходит до нас. Кран переносит аппарат через борт и опускает его в волны. Кроме подсвеченной солнцем воды и пузырьков воздуха, в иллюминаторы уже ничего не видно, но я знаю, что сейчас на блестящую оранжевую палубу аппарата из подошедшего «Зодиака» выпрыгивает водолаз и освобождает нас от захвата. Все, теперь «МИР» полностью автономен. Командир проверяет подводную связь — нас слышат хорошо, мы — тоже. С катера сообщают, что аппарат находится в точке погружения. Открыт клапан вентиляции, и в цистерны главного балласта начинает поступать морская вода. С каждой секундой вес увеличивается и вот уже меняются цифры на дисплее глубиномера — аппарат ушел с поверхности. Глубина 150. За иллюминаторами становится темно, солнечный свет уже не проникает сюда. 270 м. С катера Лев Симагин передает: «Перерыв связи на спуск «МИР-2». Значит, командир «МИР-2» Женя Черняев уже задраил люк и второй аппарат готов к погружению. 1000 м. Наш командир выполняет проверки основных систем аппарата: все работает нормально. Средняя скорость спуска — 25 м/мин. 4200 м. Температура в отсеке упала с 20 до 12°С. Пригодились теплые носки и комбинезоны. На экране эхолота появляется яркая полоса — это бьет грунт. Марко рассказывает, как на него напала акула в заливе Монтерей. К счастью, тогда его спас баллон с воздухом; акульи зубы порвали только руку, а подводный скуттер вынес его на поверхность. 5200 м. Появляется дно, похожее на поверхность Луны — ровное, покрытое светло-серым осадком. Осадок образуют известковые скелеты микроскопических водорослей, которые в течение миллионов лет падают с поверхности, постепенно заполняя все неровности грунта. Скорость осадкообразования невероятно мала и составляет всего лишь несколько миллиметров в тысячелетие. Включены гидравлические потребители, аппарат словно оживает, в кабине слышно, как насос откачивает лишнюю воду. Наконец аппарат вывешивается в нейтральной плавучести, и мы выходим из небольшого облака мути, поднятой при посадке. Сообщаем наверх: «13 часов 35 минут. Сели на грунт на глубине 5240 м. Находимся в 250 м юго-восточнее цели. Начинаем движение курсом 33°». Командир не торопится, аппарат идет над грунтом со скоростью около 3 узлов. Мы с Марко пытаемся что-нибудь увидеть в боковые иллюминаторы. Вдруг почти одновременно мы видим небольшое черное кольцо, это уже что-то. Через десяток метров стали попадаться небольшие кусочки ржавого металла. На грунте в бело-голубом свете подвод ных прожекторов контрастно выделяется черная подошва ботинка. Появились и пропали невысокие валы вывороченного грунта, нечто подобное было на «Титанике» и «Комсомольце». Еще через минуту аппарат упирается в вертикальную стенку, полностью присыпанную светлым осадком, только выступающие кое-где зерна темных камней выдают ее базальтовое происхождение. На картинке, сделанной с помощью гидролокатора бокового обзора, эта каменная гряда тянется с севера на юг, проходя в двадцати метрах от кормы лодки. Аппарат отворачивает от гряды и начинает движение курсом 90°. Спустя 30 секунд мы увидели лодку. «МИР-1» медленно плыл в 3 метрах над палубой японской субмарины. Заработали видеокамеры, яркими импульсами света «стреляла» вспышка подводной фотокамеры. В поле зрения находилась кормовая часть лодки от баллера руля до рубки. Нос 1-52 смотрел строго на восток, а сама лодка лежала на левом борту с креном около 20°. Тень от корпуса падала на метровой высоты вал, возникший, видимо, при ударе потопленной субмарины о грунт. Общий серо-зеленый цвет корпуса сохранился, но было видно, что 54 года пребывания в соленой воде не прошли даром. Белесые пятна на остатках краски сменялись ржавыми подтеками, на выступающих частях свисали яркожелтые сосульки. Перепутанный швартовочный конец лежал на палубе, проходя через утки, кнехты и шпиль, тут же находилась сорванная антенна. Решетка кормового фонаря прикрывала зияющее отверстие в палубе. Сам деревянный палубный настил практически не сохранился; сквозь полуистлевшие доски был виден ржавый металлический каркас. Палуба обрывается, виден комингс кормового люка, крышка люка полностью открыта. Через нагромождение обломков просматривается горловина люка, уходящая вниз в прочный корпус. Взрывом вырван огромный кусок легкого корпуса. В свалке проржавевшего металлолома выделяется выхлопной гусак дизеля с утолщением глушителя. Снова появляется палуба, на краю желто-серое, обросшее организмами, стоит спаренное зенитное орудие, стволы его смотрят в корму. Приближаемся к рубке, в пяти метрах от первой зенитки установлена точно такая же; изначально на 1-52 было только одно 4,7-дюймовое орудие, видимо, в целях усиления защиты от авиации, японцы заменили артиллерийское вооружение лодки. Аппарат немного подвсплывает, мы проходим над краем ограждения рубки. В иллюминаторы упираются стволы третьей зенитки, они смотрят вверх, приблизительно под углом 45°, до последнего момента артиллерист пытался поразить атакующий американский самолет. Перед поручнем мостика сохранился оптический прибор на поворотном устройстве, он направлен в противоположную от орудия сторону. На зеленом, с ржавыми подтеками борту рубки черными зияющими дырами выделяются иллюминаторы с полностью выбитыми стеклами, чуть ниже хорошо просматривается нарисованный белой краской номер — «52». На рассекателе перед рубкой видны два раструба, развернутые в сторону левого борта. Рубку облюбовали небольшие актинии и морские организмы, образующие пушистый ковер на корпусе лодки. Сразу за рубкой не менее впечатляющие разрушения. Куска легкого корпуса длиной 5 м просто не существует. Впереди — срез ЦГБ с вывернутыми краями и секционный набор корпуса. В се редине этой каверны — единственный целый фрагмент — горловина носового люка с полуоткрытой крышкой. Снова — палуба, ветхий деревянный настил почти не прикрывает корпус. 20-метровый участок носовой палубы заканчивается обрывом и грандиозным нагромождением труб, трубочек, кабеля, кусков железа, причудливо свернутых в один хаотический клубок. Справа и слева — огромные, отваленные в стороны листы обшивки. Цилиндрическое тело с шестигранной заглушкой напоминает торпеду. Приглядевшись, мы поняли, что это один из баллонов со сжатым воздухом, раздавленный давлением он напоминал тюбик от пасты. Похоже, что с двумя носовыми отсеками лодка рассталась еще на небольшой глубине; в радиусе 30 м ни крупных фрагментов носовой части, ни торпедных аппаратов, ни самих торпед обнаружено не было. На грунте вокруг лодки — небольшие куски металла, «лужи» растекшейся ржавчины, кое-где попадаются небольшие, размером с автомобильный аккумулятор, серые прямоугольные коробки, некоторые открыты, некоторые закрыты крышками. «МИР-1» заходит на лодку с носа, делаем еще один проход, снимая на телекамеру общую панораму и отдельные фрагменты. Следующая задача погружения — установка в корме и в носу лодки двух подводных маяков-излучателей с короткой базой. Установив маяки, мы сможем получать от них сигналы и очень точно определять наше положение, это очень важно для подобных поисковых работ. Механические руки извлекают из корзин плавучести с маяками, привязанные фалом к грузам, они будут стоять на грунте до конца работ на полигоне. «МИР-1» — «МИРу-2»! — раздается голос Жени Черняе ва по подводному телефону. — Мы поставили третий маяк в ста метрах к северу от носовой части лодки». Теперь маяки образовали прямоугольный треугольник. «МИР-1» подходит к лодке и садится на ее палубу. Через несколько минут в кромешной тьме появляются два ярких световых пятна — к нам подходит «МИР-2. Он плавно проплывает рядом с лодкой, в иллюминаторах видны лица гидронавтов. Срабатывают вспышки фотокамер, на видеопленку записываются кадры встречи двух аппаратов. Работа на лодке закончена, и мы начинаем движение курсом 45° к полю обломков на северо-запад. По пути попадаются большие и малые куски ржавого железа, рядом с третьим маяком лежат два крупных листа обшивки корпуса. Граница поля обломков располагается метрах в двухстах от японской субмарины, дальше ничего нет, кроме пустынного грунта. Время работы на дне истекает, насос откачивает воду из балластных цистерн, аппарат начинает покачиваться и наконец медленно отрывается и идет вверх. Через несколько часов мы будем на «Келдыше», где с нетерпением ждут первую информацию о «золотой» лодке. После первого двойного спуска стала ясна картина разрушений 1-52, определились границы поля обломков, наконец — характер обломков и фрагментов груза лодки. Было принято решение совершить еще шесть двойных погружений, для того чтобы детально обследовать затонувшую лодку и поля обломков, самое крупное из которых находилось на северо-востоке полигона. В течение двух недель до 3 декабря «МИР-1» и «МИР-2» по шесть раз опускались к японской субмарине на глубину 5240 м. Каждое погружение начиналось утром и за канчивалось глубокой ночью, средняя продолжительность работы под водой составила 15 часов. Конечно, основной вопрос, будораживший всех на борту «Келдыша», — будет найдено золото или нет? Тщательное обследование разрушенной субмарины продолжалось на протяжении всех погружений. Накапливался уникальный видео-, кино- и фотоматериал. Но следов золота на самой лодке и вокруг нее найдено не было. Оставалась надежда обнаружить золотые слитки на поле обломков. По одной из версий, золотой груз мог находиться в носовом торпедном отсеке, возможно, что в качестве начинки торпед использовалось золото. Подводные аппараты методично покрывали небольшие участки вокруг лодки. Шаг галсов не превышал 10-15 м, так, чтобы визуально просматривалась вся исследуемая площадь. Длина галсов составляла 100-150 метров. Наибольшее внимание привлекало северо-восточное поле, густо усеянное крупными и мелкими обломками. Именно здесь было найдено и доставлено на поверхность большое количество слитков серебристого металла и прямоугольных металлических емкостей. Позже слитки были идентифицированы как слитки из чистого олова, а в прямоугольных контейнерах, видимо, транспортировался опий. После каждого погружения в бункерах подводных аппаратов на борт «Келдыша» привозились образцы слитков, медных частей трубопроводов, куски обшивки и даже остатки обуви. Будущие музейные экспонаты фотографировались, маркировались и упаковывались в контейнеры. И все-таки каждый подъем аппаратов становился разочарованием для Пола Тидвелла и особенно для Джима Филлипоне, лодка не отдавала свое сокровище. Причиной того, что золото не было обнаружено и поднято аппаратами «МИР-1» и «МИР-2», является то, что слитки золота, заключенные в ящики, находились внутри прочного корпуса лодки. Вряд ли золото хранилось вместе с оловом, молибденом и железом. Занимая небольшой объем, приблизительно 1,5x2,5 м, золото могло размещаться рядом с каютами капитана и старшего офицера. Вероятность того, что золото находится в прочном корпусе, в хорошо сохранившейся его средней части в районе рубки, очень большая. Вот что думает об этом Джим Филлипоне: «С самого начала я прекрасно представлял, что вероятность нахождения золота на самой лодке составляет около 60% и 40% — на поле обломков. Разочарования после спусков «МИРов» нет, я был готов к этому. Русские аппараты — прекрасные инструменты для поиска, обнаружения и работы на подводных объектах, в частности они уникальны для проведения научных изысканий. До настоящего времени лодка не была точно идентифицирована, знали, что здесь лежит лодка, что здесь потопили японскую лодку, но полной уверенности, что это 1-52, не было. Идентификация лодки — открытие этой экспедиции. Сразу же после окончания экспедиции я постараюсь сделать заявку на эти сокровища, это очень важно. Сама ис тория 1-52, ее гибель и гибель японских подводников является прекрасной возможностью для создания фильмов «Национальной географии» и IMАХ. Возможно, прокат этих драматических фильмов во всем мире принесет достаточно большие доходы и покроет расходы на эту экспедицию. К тому же впервые подводные аппараты работали на такой большой глубине — 5240 м и поднимали образцы обломков и груза японской подводной лодки». В течение года Джим собирается организовать еще одну экспедицию, целью которой будет подъем на поверхность 1-52. В экспедиции планируется участие немецкой компании Шмидта, специализирующейся на поднятии затонувших объектов с больших глубин. Предполагается с помощью двух телеуправляемых роботов завести троса под среднюю часть лодки и попытаться поднять ее на поверхность, поместив затем на баржу, где можно будет достать содержимое прочного корпуса. Филлипоне собирается вложить в этот проект 7 миллионов долларов. Конечно, технические аспекты этой операции вызывают некоторые сомнения, но, зная характер Джима, можно сказать, что, если ему ничто не помешает, он постарается добиться своего. В конце декабря «Келдыш» вернулся в Калининград и встал у причала, ожидая выхода в следующий океанский рейс.

Источник: Подводные обитаемые аппараты / Д. В. Войтов.